"...читать нужно не для того, чтобы понять других, а для того, чтобы понять себя". Эмиль Мишель Чоран

среда, 5 февраля 2014 г.

Читаем каждый день! Читаем на ночь глядя! Уильям Сароян "НАШИ ДРУЗЬЯ МЫШИ"

Свой путь в литературе Сароян начал как рассказчик и всегда отдавал этому жанру явное предпочтение. «Жизнь неисчерпаема, а для писателя самой неисчерпаемой формой является рассказ». Сароян пытался воплотить заявленную им самим еще в молодости программу – «понять и показать человека как брата», говорить с людьми и о людях на «всеобщем языке – языке человеческого сердца, который вечен и одинаков для всех на свете», «снабдить пустившееся в странствие человечество хорошо разработанной, надежной картой, показывающей ему путь к самому себе».
Несмотря на присутствие кошки, в доме водились мыши. По ночам, когда было тихо, не горел свет, а мы лежали в кроватях, можно было услышать, как мыши вылезают из своих дыр и бегают по деревянному полу на кухне, и, если прислушаться как следует, было слышно, как они пищат — это было так здорово. Я думал, как хорошо, что у нас в доме живут эти робкие и скрытные зверьки, я относился к ним, как к нашим собственным, домашним мышам и считал их частью нашего окружения. Да, они были воришками, им приходилось таскать себе еду, но все равно они были семьей, такой же, как наша, и поскольку они жили вместе с нами в доме, я был к ним привязан.
То и дело, ночами, прислушиваясь к возне мышей, я чувствовал, что мой брат Крикор лежит и слушает вместе со мной. Мы спали в одной комнате, и его кровать стояла рядом, так что мы лежали очень близко друг к другу; в темноте, если я не спал, и он не спал, я чувствовал, что он бодрствует, потому что когда он спал, все было по–другому. Я чувствовал, что он прислушивается к мышам вместе со мной и говорил: Ты слышишь их, Крикор? И Крикор отвечал: Тихо. Они сейчас будут играть. Я знал, что он не спит, потому что нечто такое витало в темноте, этого ощущения не было, если он спал; вот так, прислушиваясь к шороху мышей, мы потихоньку подошли к пониманию непрерывности нашей собственной реальности, реальности отдельных мгновений нашего сознания, временами окутанного сном, но неизменно пробуждающегося, и если бы не мыши в нашем доме, мы вряд ли бы пришли к осознанию этого факта так быстро и таким простым путем.
Муг, слово обозначающее мышь на нашем языке, не является точным научным определением — оно обозначает небольшой живой организм, тот, что всегда начеку, кого легко напугать, и, если ребенок мал и застенчив, его тоже можно звать так шутя. Размышляя о наших мышах на родном языке, мы думали о робости и игривости, а не о какой‑то заразе, мы не чувствовали, что мыши в доме представляют угрозу для здоровья и воруют из кладовки. Да, периодически они совершали небольшие безобидные набеги, иногда мы находили их помет на полу, но дальше этого дело не заходило. Никто из нас не заболел малярией из‑за мышей, и Крикор, обращаясь к этой теме, говорил, что если бы мыши сами страдали от малярии, то скорее всего умерли бы раньше, чем донесли микробов до нас. Он тоже не очень‑то разбирался во всех этих научных вопросах.
Только один или два раза мы наблюдали нашу кошку с пойманной мышью. Мы видели как кошка играла с мышью и, в конце концов, ела ее, и хотя мысль о том, что у живого существа отнимают жизнь, вызывала дрожь, и очень грустно было слышать звук переламываемых маленьких костей, происходящее представлялось нам в порядке вещей, поскольку было справедливым деянием. Кошки обожают есть мышей, одна из задач которых — держаться подальше от кошек. Кошка — такое же живое существо, как и мышь, только из другого семейства и другого размера, природа наделила обоих разумом, и для кошки совершенно естественно использовать свой разум в попытках поймать мышь, и так же разумно для мыши держаться подальше от кошек. Такое мироустройство представлялось нам честным и правильным, и раз уж мышь попалась в лапы кошке, это случалось либо оттого, что кошка, движимая голодом или страстью к игре, проявила известную долю ловкости; или потому, что мышь, по причине почтенного возраста или совершенной невнимательности, не проявила достаточной осторожности, и, следовательно, кошке суждено пообедать, а мыши суждено умереть.
Едва ли иная подходящая точка зрения достойна существования, и совершенно бесполезно симпатизировать мышам, утверждая, что кошки — бессердечные грубые твари, или что они обладают неким преимуществом, поскольку, как на крути, шансы не на их стороне, и если вы перестанете размышлять в таком вот духе, то удивитесь, как вообще кошка умудряется поймать мышь. Отдавать свои симпатии мышам совершенно неправомерно и узколобо, это указывает на весьма слабое понимание законов природы и саму этику существования кошки или мыши. Я не натуралист и не знаю названия более мелких существ, на которых охотятся и коих едят мыши, но полагаю, что они охотятся и едят каких‑нибудь совсем маленьких зверьков. Если же это не так, и они питаются исключительно тем же, что и люди, то есть сыром и новыми книгами, то мыши достойны еще большего восхищения.
Я и раньше видел мышеловки, но вблизи их никогда не рассматривал, и тем более никогда не задумывался о мышеловках применительно к нашим мышам. Теперь же у нас было целых три мышеловки, и моя сестра Люси решительно настроилась на то, чтобы избавить дом от мышей. Я положил одну из ловушек на ладонь и внимательно рассмотрел. Я отчетливо видел толстую проволоку, предназначенную для того, чтобы прихлопнуть мышь и раздавить ее насмерть, я видел, что проволока соединена с пружиной, которая призвана обрушить ее на мышь с ужасной силой. Когда кошка поймала мышь и играет с нею, нетрудно представить себе ни с чем не сравнимое внутреннее состояние мыши, ее удивление, ее ужас, трагическую надежду на спасение, которая так жестоко поощряется кошкой, развлекающей себя подобным образом, но несмотря на все это, как я уже говорил, создается впечатление справедливости всего происходящего. Что же касается мышеловок, то мысли о справедливости и представить себе невозможно. Стальная пружина и инстинкты мыши едва ли достойны сравнения.
Я с самого начала был против мышеловок, и меня поразило, что мой брат Киркор не имел на то никаких возражений. Он взглянул на ловушки и не счел нужным вообще что‑либо сказать — ни за, ни против. Я сказал на армянском: Чего мыши плохого сделали? Они ни в чем не виноваты. Моя мама сказала, что нашла мышь, утонувшую в банке с уксусом, и ей пришлось вылить уксус в раковину. Она сказала, что нелепо терпеть мышей только потому, что нам нравиться слушать, как они шуршат по ночам.
Сыр был положен в мышеловки, пружины взведены, и утром мы обнаружили, что в пару из них попались мыши, но одна из мышеловок разряжена, а внутри никого не было. Сыр исчез. Моя мама подумала, что это очень странно. Должно быть, нам попалась очень ловкая мышь, сказал она. Я был очень рад, что одна из наших мышей осталась в живых и подумал, что эта самая мышь побежала к другим мышам и сказала: Они там наверху понаставили ловушек с сыром. Вы пытаетесь забрать сыр, и тут что‑то падает на вас сверху и убивает. Я видела, как это происходит и сама чуть–чуть не попалась, но оказалась проворней. Теперь всем вам надо быть очень внимательными — не попадитесь на сыр, который лежит не на своем месте, не на тарелке и не на полке. Если вы увидите проволоку на деревянной дощечке, держитесь он нее подальше. Это ловушка. Она убьет вас. Лучше остаться голодным и живым, чем быть убитым с маленьким кусочком сыра в зубах.
Убитые мыши окоченели и, глядя на их лапки, можно было сказать, что им было очень больно перед смертью. Вечером моя сестра Люси опять положила сыр во все три мышеловки, и на следующее утро мы увидели, что в одну мышеловку попалась мышь а две другие стоят разряженные и пустые. Я понял, что наша мышь все схватывает на лету и очень обрадовался.
Следующей ночью я проснулся ненадолго и начал прислушиваться к мышам. Некоторое время я ничего не слышал, но почувствовал, что мой брат Крикор спит. Тут я услышал, как хлопнула мышеловка и стал думать о мыши, которую только что прибило насмерть. Меньше чем через минуту я услышал щелчок другой мышеловки. Я подумал: что же такое нашло на мышей. Почему же они так и не научились держаться подальше от мышеловок? Тут я услышал, как щелкнула третья мышеловка, и подумал: Да, если так пойдет, все наши мыши будут убиты меньше чем за неделю. И уснул.
Наутро мы обнаружили, что все три мышеловки разряжены, но мышей ни в одной из них не оказалось. Сидя за столом, завтракая, мой брат Крикор сказал, что он читал в какой‑то книжке о том, что некоторые мыши догадываются о предназначении мышеловок и что их уже не обманешь. Они подходят с противоположной стороны, куда пружина не достает, едят сыр и убегают. Так же поступают и наши мыши.
Да, это был мой брат Киркор. Чуть погодя он вернулся в нашу комнату и залез в постель. К тому времени у меня сна и ни в одном глазу не было, и я так напряженно думал о мышеловках и наших мышах, что мой брат Крикор понял, что я не сплю. Мы начали тихонечко перешептываться, и мой брат Крикор сказал, что ходил разряжать мышеловки. Мы же не хотим, чтобы мышей прихлопнуло в мышеловках. Я положил для них сыр на пол, скоро они вылезут, чтобы съесть его а потом уйдут. Мы услышим, когда они придут.
Мы стали прислушиваться и через некоторое время услышали, как мыши вылезают из своих дырок, и мой брат Крикор сказал, что все это вранье насчет микробов. Мыши такие же чистые, как кошка. И всего‑то навсего хотят есть, как и любое другое живое существо. Я положил сыр около дырки, они найдут его.
Перевел Григорий Анашкин