Олег Лекманов о литературе XX века

читать/слушать материалы "Арзамас"

 Историк литературы. Автор монографий «Книга об акмеизме и другие работы» (2000), «Статьи и заметки о школьной литературе» (в соавторстве с М. И. Свердло­вым, 2001), «„Рождественские стихи“ Иосифа Бродского» (в со­авторстве с А. Ю. Сергеевой-Клятис, 2002), «В лабиринтах романа-загадки. Комментарий к роману В. П. Катаева „Алмазный мой венец“» (в соавторстве с М. Ко­то­вой, при участии Л. Вид­гофа; 2004), «Опыт коллективного комментария к „Вступлению“ поэмы Тимура Кибирова „Сквозь прощальные слезы“», «О трех акмеистических книгах. М. Зенке­вич. В. Нарбут. О. Мандельштам» (2006), «Осип Мандельштам. Жизнь поэта» (серия «Жизнь замечательных людей», 2009), «Mandelstam» (Boston, 2010), «Сергей Есенин. Биография. Издание второе, исправленное и дополненное» (в соавторстве с М. И. Свердловым, 2011), «О. Мандельштам. „Египетская марка“. Пояснения для читателя» (сост. О. Лекманов, М. Котова, О. Репина, А. Сергеева-Клятис, С. Синельников; 2012), «Поэты и газеты. Очерки» (2013), «Русская поэзия в 1913 году» (2014), «Из опыта пристального чтения русской прозы: „Чистый понедельник“ И. А. Бунина» (в соавторстве с М. Дзюбенко).

20 рассказов второй половины XX века на все случаи жизни

Андрей Синявский (Абрам Терц). «Пхенц» (1957)

История инопланетянина, живущего в коммунальной квартире

О чем: Повествование от лица Андрея Казимировича Сушинского — инвалида, скромного счетовода, живущего в коммунальной квартире. Его странное поведение и злобное недовольство окружающими неожиданно объясняются в середине рассказа: Андрей Казимирович оказывается инопланетянином, вынужденным в течение 30 лет притворяться своим, будучи при этом скорее растением, чем человеком.
Почему стоит читать: Возможно, впервые в послесталинской литературе в центре внимания — сознание Другого. «Пхенц» — это новый тип научной фантастики, соединяющей гротеск, психологизм и социальную критику. Сам инопланетянин — это также и художник, причем модернистского склада: его взгляд моментально порождает остранение  . Точно по Шкловскому: «Меня всегда поражал садизм кулинарии. Будущих цыплят поедают в жидком виде. Свиные внутренности набиваются собственным мясом. Кишка, проглотившая себя и облитая куриными выкидышами, — вот что такое на самом деле яичница с колбасой». Конечно, легко увидеть в жизнеописании человека-кактуса аллегорию внутренней эмиграции. В то же время Другим оказывается любой, не принадлежащий — или отказывающийся от принадлежности — коллективному телу (телесные мотивы очень сильны в рассказе). Неслучайно Синявский на суде над ним и Юлием Даниэлем процитирует этот рассказ: «…у меня в неопубликованном рассказе „Пхенц“ есть фраза, которую я считаю автобиографической: „Подумаешь, если я просто другой, так уж сразу ругаться…“»). Полностью фраза выглядит так: «А я не ублюдок! Если просто другой, так уж сразу ругаться? Нечего своими уродствами измерять мою красоту. Я красивее вас и нормальнее. И всякий раз, как гляжу на себя, наглядно в том убеждаюсь».

Александр Солженицын. «Один день Ивана Денисовича» (1959)

Почти счастливый день в ГУЛАГе