Писатель Александр Генис — о том, чем можно заменить список обязательной литературы

Каждый раз, когда я слышу плач об учениках, которых недостатки школьной программы оставляют без того или иного русского классика, я вспоминаю эпизод из собственной родительской практики. Однажды, не смущаясь присутствием нашего друга Бахчаняна, я корил своего родившегося в Америке сына за то, что он до сих пор не читал «Карамазовых».

— Как может культурный человек, — взвывал я, — жить без Достоевского?!

— Пушкин жил, и ничего, — влез Вагрич и всё испортил.

Но он, конечно, прав. Увлечение программным вопросом — прямой пережиток социализма, которому прошлое заменял отчет, а будущее — план. Расписать классиков на пятилетки — значит успокоить педагогическую совесть, но тогда не стоит удивляться и тому, что результаты будут не лучше, чем у советской экономики.

Это еще не значит, что список обязательной литературы не нужен вовсе.

А.Генис О методе модного нелинейного чтения

 

Римлян лучше всего читать сюжетами. Их история (во всяком случае, по Ливию) началась оперой и кончилась Евангелием. Посередине был роман, не знающий себе равных: судьба трех поколений, включая Цезаря.

Римлян понять проще, чем греков, потому что они сами проще. Пороки их соблазняли не меньше нас, слава и кровь – больше. Плохие римляне похожи на Берию, хорошие – на Рузвельта. Римские параллели, однако, оправдывает только цензура, эзопова словесность – рабский жанр, и жалко тратить Рим на кукиш в кармане. Он нужен для другого – запасная история, где можно отсидеться, когда своя невтерпеж.

А. Генис о русских суффиксах, о знаках препинания, грамматике и не только

Из книги Александра Гениса «Уроки чтения. Камасутра книжника»

Глава «Шибболет»

 

Шибболе́т, шиббо́лет (ивр. שיבולת‎, «колос» или «течение») — библейское выражение, в переносном смысле обозначающее характерную речевую особенность, по которой можно опознать группу людей (в частности, этническую), своеобразный «речевой пароль», который неосознанно выдает человека, для которого язык — неродной.

"...мало что в жизни я люблю больше отечественных суффиксов. В каждом хранится поэма, тайна и сюжет. Если взять кота и раскормить его, как это случилось с моим Геродотом, в “котяру”, то он станет существенно больше – и еще лучше... 

...Попробуйте обойтись без суффиксов, и ваша речь уподобится голосу автомобильного навигатора, который не умеет, как, впрочем, и многие другие, склонять числительные и походить на человека. Приделав к слову необязательный кончик, мы дирижируем отношениями с тем же успехом, с каким японцы распределяют поклоны, тайцы – улыбки, французы – поцелуи и американцы – зарплату. Суффиксы утраивают русский словарь, придавая каждому слову синоним и антоним, причем сразу. Хорошо или плохо быть “субчиком”, как я понял еще пионером, зависит от того, кто тебя так зовет – учительница или подружка. Дело в том, что в русском языке, как и в русской жизни, нет ничего нейтрального. Каждая грамматическая категория, даже такая природная, как род, – себе на уме.

– “Умником”, – тонко заметил Михаил Эпштейн, – мы называем дурака, а “умницей” – умного, в том числе – мужчину"...

...Русские не только говорят, но и пишут иначе. Чтобы воссоздать наш диалог, нужна оргия знаков препинания. Тот же Довлатов уверял, что пунктуацию каждый автор придумывает сам, и бесился, когда ему ее исправляли. Я тоже считаю, что пунктуация не подчиняется корректорам. Все знаки, кроме точки, – : ( ) . ! ; : ? , ” … ” , – условны, недостаточны и произвольны. Они – отчаянная попытка писателя хоть как-то освоить нашу интонацию, безмерно щедрую на оттенки. Не так в английском, где и запятую редко встретишь, восклицательный знак на клавиатуре не найдешь, а точку с запятой, как сказал Воннегут, ставят лишь для того, чтобы показать, что автор учился в колледже.

 Читать главу из книги