"...читать нужно не для того, чтобы понять других, а для того, чтобы понять себя". Эмиль Мишель Чоран

суббота, 11 января 2014 г.

Скрытые заимствования. Народная этимология


Одной из форм заимствования являются кальки (структурные заимствования). Калькам в этимологических словарях уделяется очень мало внимания, а напрасно. В истории языка кальки всегда играли и продолжают играть значительную роль.
Что такое калька? Как известно, так называется прозрачная бумага, которая используется для снятия копий с рисунков и чертежей. Этим словом может обозначаться и сама копия, снятая с помощью прозрачной бумаги.
И в языке существуют копии иноязычных слов, также называемые кальками. По существу, калькирование является одним из способов заимствования, но слова (или выражения), строго говоря, не заимствуются, а как бы «копируются» – создаются из исконных языковых элементов по образцу иноязычных слов (выражений).
Словообразовательная калька – это перевод морфем иноязычного слова; семантическая (смысловая) калька – приобретение исконным словом нового значения под влиянием иноязычного слова.
Немецкое слово Wasserfall [вáсерфал] «водопад», состоящее из двух частей – Wasser (вода) и Fall (падение), не было заимствовано русским языком. Но структура этого слова была полностью скопирована в русском слове водопад. Таким образом, заимствованным является не само слово, не его материальная оболочка, а семантико‑словообразовательная модель (словосложение на базе одинаковых по смыслу слов), построенная, однако, на русском, а не на заимствованном материале. Принято говорить, что в процессе калькирования заимствуется внутренняя форма слова (а не внешняя оболочка, внешняя форма).
Латинское слово objectus [объéктуc] «предмет, явление» пришло к нам в виде прямого заимствования – объект ,а также в форме копии‑кальки предмет, где пред–является переводом латинской приставки ob‑, а –мет (от слова метать –бросать) воспроизводит другую часть латинского слова (от jacio –метаю, бросаю).
Подобного рода калек особенно много в грамматической терминологии: подлежащее, сказуемое, падеж, склонение, междометие, местоимение, прилагательное, существительное – всё это копии латинских слов, которые, в свою очередь, представляют собой кальки древнегреческих грамматических терминов. Это «двухступенчатое» калькирование можно наглядно представить себе на примере одного известного термина:
а) греческий язык: onomastikē ptosis;
блатинский язык: nominativus casus;
в) русский язык: именительный падеж (греч. Ptosis и лат. casus значат «падение»).
Кальки очень часто встречаются в топонимике. Так, финские названия озёр Хейнаярви и Кивиярви были точно скопированы в русских названиях Сенное озеро и Каменное озеро. Название города Пятигорск представляет собой кальку с тюркского названия находящейся рядом с городом горы Бештау (от беш –пять и тау –гора).
Калькироваться могут не только отдельные слова, но и целые выражения или сочетания слов. Например, выражение присутствие духа представляет собой кальку с французского presence d’esprit [презанс деспри], борьба за существование – калька с английского struggle for life [страгл фо: лайф], разбить наголову (противника) – калька с немецкого aufs Haupt schlagen [ауфс хаупт шлаген] и т. д.
Необходимо знать, что кальки бывают разные. Например, при калькировании таких слов, как водопад или предмет, в русском языке были созданы новые слова, копирующие соответствующие немецкое и латинское слова. Этих слов в русском языке до того времени вообще не было.
Русское слово крыло, как и немецкое Flьgel [флюгель] и английское wing [уинг], когда‑то означало лишь «крыло птицы». Новое значение – «фланг войска» – эти слова получили под влиянием латинского слова ala [ала]. Появилась семантическая калька.
Ещё один тип калек – это свободный перевод какого‑либо иноязычного слова (в отличие от точного перевода элементов, как в словах водопад, предмет и т. п.). Например, немецкое слово Vaterland [фатерланд] «отечество», состоящее из Vater (отец) и Land (земля, страна), лишь приблизительно передаёт модель латинского слова patria [патриа] «отечество». Здесь скопирована лишь связь со словом pater [патер] «отец», а латинское суффиксальное образование (patr‑i‑a) было заменено типичным для немецкого языка словосложением, причём немецкому Land в латинском слове нет никакого соответствия.
Наконец, особый вид калькирования представляют собой полукальки. Это случай, когда одна половина иноземного слова заимствуется, а вторая копируется (переводится). Сравните, например, слова телевизор и телевидение. Первое слово просто заимствовано нами из английского языка, где слово televisor было искусственно сложено из греческого tēle «далеко» и латинского visor «тот, кто видит, видящий». Со вторым словом – сложнее. По‑английски «телевидение» будет television [телевижн]. Здесь вторая половина слова образована от латинского visio [визио] «способность видеть, видение». Вначале английское слово было заимствовано русским языком в латинизированной форме: телевизия. Кроме того, в англо‑русских словарях конца первой половины XX в. можно найти кальку‑перевод: дальновидение. В конце концов в языке упрочилось слово телевидение, являющееся полукалькой: первая половина слова (теле‑) – это заимствование, а вторая (‑видение) – калька‑перевод.
Кто же создаёт кальки в языке? Кто занимается копированием иноязычных слов и выражений с целью обогащения лексики и фразеологии своего родного языка? Нужно сказать, что авторы большинства калек как в русском, так и в других языках неизвестны.
Однако отнюдь не все кальки «анонимны». В русском языке есть немало калек, авторы которых нам хорошо известны. Большое количество калек было создано М. В. Ломоносовым в процессе выработки отечественной научной терминологии. Благодаря Ломоносову в русском языке появились такие слова, как водород и кислород, движение, явление и наблюдение, предмет, кислота и опыт. Все эти слова настолько прочно вошли в русский язык, что даже трудно поверить в их иноязычную подоплёку. Как именно проходил самый процесс калькирования этих слов, мы видели выше на примере слова предмет.
Естественно, что и степень владения неродным языком, и языковое чутьё у авторов калек могут оказаться на недостаточно высоком уровне. Это нередко приводит к созданию неудачных, а порой и просто ошибочных калек. В одних случаях эти кальки‑ошибки исчезают из языка, а в других, несмотря ни на что, благополучно продолжают своё существование.
Так, в памятниках древнерусской письменности неоднократно упоминаются лежагы морьскыя. Параллельные греческие тексты в соответствующих местах говорят о китах. Древнерусские переводчики греческое слово kētos [китос] этимологически связали с глаголом keitai [ките] «лежит»; древнегреческие e[е:] и ei[эй] в средне– и новогреческом произносятся одинаково: как [и]. Таким образом и возникла ошибочная калька: лежага.
Не повезло в этом отношении и литовскому «киту». Калькируя немецкое слово Walfsch [валфиш] с буквальным значением «кит‑рыба», литовцы связали немецкое Wal «кит» с Welle [веле] «волна» или wallen [вален] «волноваться (о море)» и образовали кальку: bangzuve [бангжуве:] – с banga [банга] «волна» и zuvis [жувис] «рыба».
Не нужно, однако, думать, что ошибочные кальки – это всегда плохо. Вот, например, слова Фамусова, обращённые к Чацкому (А. С. Грибоедов. «Горе от ума»): «Любезнейший, ты не в своей тарелке». Выражение не в своей тарелке представляет собой буквальный перевод с французского, где слова il n’est pas dans son assiette [иль не па дан сон асьет] означают: «он не в (своём) настроении», «он не в духе». Что же общего между этими словами и фразеологизмом не в своей тарелке ?Всё дело в том, что французское слово assiette имеет два разных значения: «положение, расположение» и… «тарелка». Следовательно, перевод французского выражения просто неверен. Но, как говорится, слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Выражение быть не в своей тарелке прочно вошло в русский язык, причём особенности его буквального русского смысла привели к тому, что оно всё чаще употребляется отнюдь не в значении «быть не в духе». Например, один писатель‑юморист, впервые выступая по телевидению, заявил, что он привык обращаться к своей аудитории через книги, а здесь, в студии, он чувствует себя не в своей тарелке. При этом писатель мило улыбался, всем своим видом показывая, что он в прекрасном расположении духа. А выражение быть не в своей тарелке в данной ситуации примерно означало «быть не в своей привычной стихии», «чувствовать себя стеснительно в необычной обстановке».
Немало новых калек было в своё время предложено пуристами, боровшимися против проникновения иноязычной лексики в русский язык. Поскольку калька заимствует лишь семантическую и словообразовательную структуру чужеземного слова, борцы за чистоту русского языка считали это меньшим злом, чем непосредственное заимствование. Однако среди калек, предложенных пуристами, оказалось большое количество столь неудачных, что они не прижились в языке. Так, например, в XIX в. попытка А. С. Шишкова ввести в русский язык слово тихогром, копировавшее итальянское fortepiano [фортепьяно] (от forte –громко и piano –тихо), привела лишь к насмешкам над автором этой кальки. Не вошли в русский язык и такие предлагавшиеся в разное время кальки, как себятник (эгоист), любомудрие (философия), предзнание (прогноз), книжница (библиотека), побудка (инстинкт), рожекорча (гримаса) и др.
Печальный опыт пуристов доказывает, что языку нельзя искусственно навязывать те или иные способы пополнения его лексического запаса и что при калькировании слов необходимо иметь тонкое языковое чутьё, знать меру и, конечно, обладать чувством юмора.

Народная этимология


Этимологи умеют улыбаться, несмотря на серьёзность науки, которой они занимаются. Некоторые из них даже собирают забавные истории, без которых не обходится, вероятно, ни одно серьёзное дело.
По утверждению учёных, обычно люди начинают свои этимологические упражнения уже в раннем детстве. Но такие ребячьи образования, как гудильник(будильник), строганок(рубанок), копатка(лопатка), колоток(молоток), мазелин(вазелин), вызванные естественным стремлением как‑то осмыслить каждое непонятное слово, типичны не только для детского возраста. Примеры пере‑иначивания слов легко найти в обиходной речи: спинжак(пиджак), полуклиника(поликлиника), полусадик(палисадник) и т. п. Во всех этих случаях непонятные слова иностранного происхождения «исправлялись» и «подгонялись» под какие‑то известные слова и корни: слово пиджакпревратилось в спинжак,потому что было связано со спиной, слово поликлиника –в полуклиника(т. е. наполовину клиника), а палисадник –в полусадик(т. е. наполовину садик).
Древние римляне такие этимологические сопоставления называли «бычьей» или «коровьей» этимологией. Поскольку «этимологии» подобного рода часто возникали в народной среде, эти ложные толкования позднее получили название «народная этимология» (в противоположность этимологии научной). Правда, термин «народная этимология» не совсем удачен, т. к. в нём звучит какое‑то пренебрежение к народу, а главное – значительная часть «народных этимологий» возникла совсем не в народной среде. Известны этимологические изыскания у многих писателей, не отказывали себе в таком увлекательном занятии даже академики (например, академик и филолог XVIII в. В. К. Тредиаковский; в ХХ в. – поэт и писатель, великолепный знаток русского языка С. Я. Маршак).

Из книги А.Пасхалова "Удивительная этимология"