"...читать нужно не для того, чтобы понять других, а для того, чтобы понять себя". Эмиль Мишель Чоран

вторник, 12 ноября 2013 г.

Древнерусские комиксы, Или первое средство массовой информации

Как появилось на Руси первое средство массовой информации?
Это искусство начиналось в XVII веке с религиозной тематики. Аналоги таких картинок разносили по городам странствующие торговцы. Они были весьма недороги, доступны даже крепостным. Лубок можно сравнить с современным комиксом – то же соединение лаконичного текста и «читающегося» изображения». В течение долгого времени это позволяло лубку играть и роль «средства массовой информации».
История лубка
В Россию лубок пришёл в конце XVI века из Европы вместе с «фряжскими листами» и сперва использовался для нужд церкви. Картинки религиозного содержания печатались и распространялись при монастырях и были мощным средством воздействия на паству. После раскола православия староверы тотчас наладили выпуск лубочных «агитплакатов» против Никона и никонианства. И вскоре появился светский лубок, прижившийся везде — от курных изб до боярских хоромин. Даже в «библиотеке» царевича Петра I было около ста лубков — потешные картинки и азбука, по которой дьяк Зотов учил читать будущего преобразователя Руси.

Дешёвый в производстве и популярный благодаря простоте и доступности лубок за считанные десятки лет занял в России ту нишу, которую сейчас делят открытки, календари, рекламные листовки, газеты и массовая литература. Вплоть до XIХ века у него практически не было альтернатив — типографская полиграфия оставалась редким и дорогим удовольствием. 
Лубочные «листы» изготовлялись артелями в деревнях Подмосковья, Вологодской и сибирских губерниях. Художники-самоучки придумывали сюжеты и «резали доски» из липы, мужики-печатники делали оттиски, бабы с детьми раскрашивали кистью из заячьей лапки. Использовали только четыре краски: жёлтую, красную, лиловую и зелёную. Лубки религиозного содержания печатались в типографиях крупнейших русских монастырей. Две московские церкви — Троица в Листах и Успение в Печатниках — получили свои названия благодаря именно артелям лубочников и торговле «листами».
По структуре и подаче материала лубок похож на американский комикс или японскую мангу. В рамке с орнаментом размещены сюжетное изображение и пояснительный текст. Рисунок наивно упрощён, текст тоже — корректоров у лубка не было, его красочность была важнее орфографии и пунктуации. До XIX века лубок был практически неподцензурным, и в ясной, краткой, злоехидной и зачастую совершенно неприличной форме наглядно обрисовывал отношение народа к тем или иным событиям российской действительности. Единственный запрет налагался на изображение «в неподобающем виде» царствующих особ, но и его умели обойти. Знаменитый пример — злая сатира на смерть Петра I — «Как мыши кота хоронили». Этот лубок XVII века – одна из первых художественных политических сатир на Руси. Здесь «мыши кота погребают». Мыши – это народ, недовольный реформами царя Петра Первого, в частности, введенной им табели о рангах. Именно поэтому, каждый из грызунов, тащащих на себе кота-царя, пронумерован.

С возрастанием грамотности населения производство лубка стало более масштабным. На «листы» переносили молитвенники, топографические карты, сказы и былины, которые восполняли естественную потребность людей в книгах. А к началу XIХ века кустарное производство лубка начало потихоньку заменяться типографическим. Вместо деревянных досок начали использовать более прочные и практичные медные клише с выгравированными изображениями. Качество рисунка и отпечатка, грамотность текста стали, бесспорно, выше, но из них начало уходить очарование наивного искусства. Лубок стали считать пошлым и низким жанром — и местами небезосновательно.
В начале 1880х годов книготорговец Сытин открыл типографию «народного лубка» и озолотился на азбуках, календарях, справочниках и переложениях классиков. За считанные годы он стал монополистом на лубочном рынке и практически стандартизировал производство, рисунок и смысловое наполнение «листов».
В августе 1914 года было создано объединение «Сегодняшний лубок», в который вошли Малевич, Лентулов, Бурлюк и Маяковский. Последнему особенно пригодился опыт «царской» пропаганды — наработанные навыки первый поэт революции обратил на пользу новорождённой Советской республики.
В 2030е годы лубочная агитация сохраняла некоторую актуальность — выпускались пропагандистские серии «Женщина в старом быту», «Всем миром против пьянства», портреты и жанровые сценки с участием Ленина и других вождей революции. Последний всплеск «лубочной активности» пришёлся на «Окна РОСТА». А затем следы этого народного творчества буквально смыло временем…
Лубку было слишком сложно конкурировать с прессой и полиграфической продукцией. Печатные издания стали дешевы, а в чёмто особенном народ уже не нуждался. К тому же технология изготовления лубков была непростой, и продолжать её развитие не было особого смысла. Да и народ стал гораздо более грамотным, а значит и необходимость в примитивном, образовательном лубке отпала сама собой.
Но, может быть, лубок вовсе не умер, а исчез лишь на время? Его следы видны в современном творчестве, в искусстве и в литературе.